?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Окончание. Начало

Период Корё (高麗918-1392 гг.).

Период Корё стал периодом формирования и становления официальной историографии, выдержанной в конфуцианском духе. От данного периода до нашего времени дошел ряд прекрасных образцов корейской историографии, наиболее известными произведениями которой стали сочинения высокопоставленного сановника Ким Бусика «Самгук Саги» и буддийского монаха Ирёна «Самгук юса» .
Согласно нормам конфуцианской историографии, Ким Бусик, являвшийся придворным государя Инджона, составил по приказу Инджона историю предшествующих царствований. В данном случае важны оба факта – факт того, что «Самгук Саги» были написаны по высочайшему повелению: «Содержание “Исторических записей трех государств”, которые сотворил по высочайшему повелению Ким Бусик, находящийся в отставке слуга его величества» , и факт того, что, по словам самого Ким Бусика, предшествующие исторические сочинения оказались «непригодны для выявления добра или зла государей и государынь, преданности или вероломства их слуг, спокойствия или опасности в государстве, благоденствия или мятежности народа, что могло бы служить назиданием для потомков». Все это свидетельствует, что Корея «дозрела» до конфуцианских норм историописания только к XII веку.
Важным фактом, свидетельствующим о принятии конфуцианской идеологии и конфуцианских норм историописания в Корё является свидетельство династийной истории «Корё са»: «Чхунчхугван (春秋館) занимается записью [деяний] текущего правления. В начале государства Корё он назывался Сагван (史館, Историческое управление) и надзирал за составлением истории государства» . Таким образом, мы видим зарождение в Корее жанра силлок (實錄) – хроник правления монарха . Важно и замечание М.Н. Пака о том, что Сагван (Чхунчхугван) зачастую объединялся с Емунгван (藝文館, Управление по составлению королевских бумаг) – так происходило сращивание конфуцианской историографии с государственным делопроизводством.
Однако помимо сочинения Ким Бусика, проникнутого духом вполне конфуцианской добродетели садэчжуи (事大主義) – служения высшему – как до него, так и после в Корее создавались иные сочинения, проникнутые иной идеологией. О содержании и методологии таких ранних сочинений периода Корё, как составленную в 10 томах «Когымнок» (古今錄, Записки о древности и современности) Пак Инняна (朴寅亮, ?-1096), насчитывающую 12 томов «Хэдон Самгук тхоннёк» (海東三國通曆, Всеобщая история трех государств к востоку от моря) Ко Дыксана (高得相 – предположительно, автор буддийского толка), анонимных «Хэдон Самгукса» (海東三國史, История Трех Государств к востоку от моря) и «Ку Самгукса» (古三國史, Старая история Трех Государств) мы не знаем ничего. Сочинения буддийских монахов Какхуна (覺訓) «Хэдон косынджон» (海東高僧傳, Жизнеописания монахов [страны] к востоку от моря, 1215) и Ирёна (一然, 1206-1289) «Самгук юса» (三國遺事, Забытые деяния Трех Государств, 1281) являются образцами исторической литературы, проникнутые идеей доказательства того, что Корея является священной для буддистов землей, которая имела своих выдающихся буддийских деятелей, оказывавших значительное влияние на развитие корейского государства.
Из других сочинений периода Корё можно упомянуть сочинения И Сынхуна (李承休, 1224-1300) «Чеван унги» (帝王韻紀, Рифмованные записи о государях, 1287) и И Гюбо (李圭報, 1168-1241) «Тонмён-ван пхён» (東明王篇, Книга о государе Тонмёнё) – в них, в отличие от «Самгук Саги», уделялось большое внимание корейской мифологии. Сам И Гюбо писал про Ким Бусика, что «достославный полагал целью летописания – исправление людей своего времени и почитал за правило как можно меньше повествовать для потомков о странном и удивительном» . Поэтому, в отличие от Ким Бусика, сосредоточившегося на фигуре монарха и его деяний, в этих сочинениях в полной мере отдана дань корейской мифологии и описаниям всевозможных чудес. Являясь важным источником для изучения мировоззрения древних корейцев, эти сочинения мало что добавляют к нашим знаниям о древнем периоде истории Кореи.
До конца существования государства Корё в стране было создано немало произведений исторического характера, причем помимо буддийских и конфуцианских традиций в историографию начинают проникать реалистические тенденции – сбор и обработка учеными и литераторами «досужих рассказов» пхэсоль (悖說) предоставляла историкам массу новых данных, почерпнутых в народной среде. Однако использование этих рассказов для составления собственно исторических сочинений оставалось делом будущего. Однако, читая сборники пхэсоль, можно узнать очень много интересного и полезного по истории Кореи того периода, когда составлялись эти пхэсоль. Таким образом, хотя пхэсоль и не воспринимались самими составителями как произведения исторического жанра, они, по сути своей, являлись отличным источником материала для будущих поколений историков.

Период Чосон (朝鮮, 1392-1910 гг.).

Падение государства Корё в ходе вооруженного выступления войск под руководством И Сонге (李成桂, 1335-1408), направленных на помощь монгольским сюзеренам Корё, ведущим тяжелую затяжную борьбу против утвердившейся в Китае национальной династии Мин (明, 1368-1644), сопровождалось изменением государственной идеологии. Так, если в период Корё буддизм являлся значительной силой, претендовавшей на политическое главенство в стране и уравновешивающий конфуцианство, то после того, как последний монарх Корё был низвергнут и в стране утвердилась новая династия И, провозгласившая создание государства Чосон (1392-1910), буддизм быстро утратил свои позиции и был фактически полностью вытеснен из столь важной сферы государственной деятельности, как историописание, конфуцианством, ставшим официальной идеологией страны. В период Чосон завершился переход страны к конфуцианскому освещению собственной истории.
Основными отличительными чертами историописания становятся три основных положения:
1. историописание концентрировалось при дворе. История писалась преимущественно придворными историками для монарха и его сановников и рассматривала только то, что случалось при дворе либо то, что повлияло на обстановку при дворе.
2. историография имела летописный характер и концентрировалась на описании событий, а не на объяснении причинно-следственных связей между этими событиями.
3. историография была моралистической, предназначенной для того, чтобы преподать моральный урок для настоящего и будущего на основе событий прошлого. При попытках анализировать историческое событие, оценка давалась преимущественно поведению действующих лиц в соответствии с традиционными конфуцианскими моральными категориями, а не в соответствии с обезличенными социальными и экономическими процессами.
Официально историография периода Чосон предназначалась для легитимации власти, так как новая династия воцарилась в стране вооруженным путем, свергнув последнего представителя династии Корё. Для этой цели необходимо было легитимировать права нового правителя для занятия им трона. Для этого историки, являвшиеся придворными чиновниками, стремились всеми силами подтвердить факт наличия классического династийного кризиса в Корё, утраты последним монархом Корё Мандата Неба и обретение его основателем династии И военачальником И Сонге. При этом историки сыграли значительную роль в отношениях между минским Китаем и государством Чосон – когда в начале XV века отношения между странами по вопросу статуса чжурчжэньских племен, проживавших на территории современной Маньчжурии, обострились до крайности, Корея, не желавшая ввязываться в безнадежную войну против Китая, пошла на некоторые уступки в отношении признания права Китая на главенство среди чжурчжэней. В обмен на это китайцы согласились изменить ряд своих официальных записей по вопросу происхождения правящего рода государства Чосон, что способствовало легитимации новой династии. Так историография оказалась вполне реальным, а не сугубо идеологическим, оружием в борьбе за утверждение в стране новой власти.
Впоследствии в стране было создано историческое произведение, «закреплявшее» в глазах всех конфуциански образованных людей в стране легитимность династии – по приказу государя Седжона (世宗, правил в 1418-1450) была составлена династийная история периода Корё – «Корё са» (高麗史). Составление этого архиважного документа было поручено комитету историков под руководством высокопоставленного сановника Чон Инджи (鄭麟趾, 1396-1478) . Династийная история была составлена в полном соответствии с нормативными требованиями конфуцианской историографии – написанная на литературном китайском языке вэньянь (文言), она состояла из 139 квонов (卷) , 46 из которых представляли собой хроники правления монархов, 39 – географические описания регионов Кореи, 2 – хронологические таблицы, 50 – биографии и 2 – списки-оглавления. В целом, «Корё са» была завершена в 1451 году, уже после смерти государя Седжона.
Параллельно составлялись другие исторические сочинения – например, официальное обозрение военной истории Кореи – «Тонгук пёнгам» (東國兵鑑). При этом особое внимание уделялось героической борьбе корейского народа и корейских войск внешним вторжениям – это позволяло легитимировать власть крупного военачальника И Сонге, неоднократно наносившего поражения чжурчжэням и японцам .
Однако дать в рамках короткого реферата полный обзор всей корейской историографии периода Чосон невозможно – в отличие от предшествующих периодов, от него осталось обширное историографическое наследие, многие из произведений до сих пор мало известны за пределами Кореи, а некоторые оставались неизвестными даже корейским историкам, так как были погребены в библиотеках конфуцианских правительственных учреждений, упраздненных при аннексии Кореи Японией. Поэтому мы остановимся исключительно на особенностях историописания в государстве Чосон.
В связи с победой в Корее неоконфуцианства, наиболее выдающимся представителем которого был И Хван (李滉, 1501-1570), более известный под псевдонимом Тхвеге (退溪), во главу угла при описании событий ставилась категория принципа и (理). При этом господствующий класс, получивший конфуцианское образование, считался носителем нравственного идеала, а кормившее его безграмотное простонародье объявлялось начисто лишенным добродетелей. Это способствовало ярко проявившейся в период Чосон концентрации историописания на событиях, связанных с личностью монарха и его ближайшего окружения. Например, в августе 1658 года в Корею было отправлено донесение от имени корейского военачальника Син Ню (申瀏, 1619-1680), направленного на помощь маньчжурским войскам против русских казаков, об одержанной 30.06.1658 победе в устье Сунгари. Однако за этот месяц в «Хронике правления государя Хёджона» (孝宗實錄, Хёджон силлок) нет не только упоминания о получении этого неординарного для Кореи середины XVII века донесении , но и само имя Син Ню не встречается в этой хронике вообще! Вместо этого на протяжении более 2 недель силлок предоставляет нам подробные сведения о том, как государю нездоровилось, и как его лечили при помощи иглоукалывания. А в своде боевых искусств «Оджон муе тобо тхонджи» (Высочайше утвержденное иллюстрированное руководство по боевым искусствам, 御定武藝圖譜通志) , составленном в 1789 году по приказу государя Чонджо (正祖, правил в 1776-1800) ученым Пак Чега (朴齊家, 1750-1805) и И Донму (李德懋, 1741-1793), при описании системы воинской подготовки, существовавшей в Корее в период Чосон, основную часть информации составляют не реальные описания методик тренировок и т.п., а описания того, что сделал тот или иной государь – например, есть информация, как государь Ёнджо (英祖, правил в 1724-1776), дед государя Чонджо, лично показал пример своим сановникам, во время банкета поразив мишень пятью стрелами из пяти.
К тому же страну поразила тяжелая «болезнь», вызванная длительным периодом мира – при дворе началась яростная борьба придворных клик, что серьезно отразилось на историографии. В частности, в стране продолжалось составление силлок, официальных хроникам каждого правления. Однако, в отличие от предшествующего периода Корё, в составление силлок была привнесена борьба политических клик, в условиях стабильности в стране не имевших иных способов оттеснить соперников от власти и прорваться к доходным и влиятельным должностям .
В этих условиях силлок становились историей борьбы придворных клик в большей степени, нежели беспристрастным отчетом о случившемся. Силлок зачастую пересматривались для отражения позиций той клики, которая в данный момент контролировала государственный аппарат. Например, оригинальная хроника правления государя Сонджо (宣祖, правил в 1567-1608) была завершена в 1616 году, когда у власти находилась придворная клика, известная как «Северная партия». Когда их соперники – «Западная партия» – захватили власть, они создали дополнение к хронике правления Сонджо, которое было добавлено к оригинальному тексту в 1657 году. Таким же образом придворная клика, известная как «Южная партия», контролировала написание хроники правления государя Хёнджона (顯宗, правил 1659-1674), и, соответственно, оригинальная хроника, завершенная в 1677 году, отражала взгляды «южан» на правление данного государя. Тем не менее, вновь пришедшая к власти соперница «южан» – «Западная партия» – в 1682 году сделала добавление к хронике Хёнджона. Дополнение к оригинальному тексту хроники правления государя Сукджона было произведено и в 1720-е годы, когда две соперничавшие клики, чередуясь у власти, разошлись в оценке правления государя Сукджона (肅宗, правил в 1674-1720). Хроника правления государя Кёнджона (景宗, правил в 1720-1724) была написана уже в 1732 году, но после смерти в 1776 году сводного брата Кёнджона, государя Ёнджо, в нее были внесены дополнения и изменения «партийного» характера.
Кроме того, некоторые конфуцианские ученые писали исторические сочинения частным образом. Часто эти неофициальные историки были учеными, принадлежавшими к отстраненной от власти группировке. Они писали свои сочинения для того, чтобы обеспечить освещение действий своей клики в наиболее выгодном для себя свете. Первый пример такой «частной» истории – это «Хэдон яон» (海東野言, Неофициальные рассказы из Кореи) Хо Бона (許篈, 1551-1558), написанные для того, чтобы пересмотреть информацию о конфликтах в госаппарате во время правления Ёнсан-гуна (燕山君, правил в 1494-1506) в конце XV – начале XVI столетия. В конце XVIII века один из неслужилых конфуцианцев, И Кынъик (李肯翊, 1736-1806), решил подняться над фракционной борьбой и создать историю династии Чосон, которая бы просто воспроизводила сообщения участников и очевидцев событий без комментариев относительно того, чьи слова автор рассматривает как более заслуживающими доверия, даже несмотря на то, что часто одно сообщение противоречит другому. Его «Ёллёсиль кисуль» (燃藜室記述, Повествования из комнаты Ёллё) в настоящее время считается одним из лучших источников по истории политики при дворе в период династии Чосон, по меньшей мере, до начала XVIII века. Тем не менее, И завершил свою историю на 1720 году, до того, как его собственный прямой предок пал жертвой фракционной борьбы.
Кроме того, имел место еще ряд попыток создать исторические труды по отдельным историческим событиям, в таком ключе, который бы выставлял автора или же членов группировки, к которой принадлежал автор, в наиболее выгодном свете. Например, «Чинбирок» (Книга исправлений, 懲毖錄), написанная Ю Соннёном (柳成龍, 1542-1607) в 1604 году. Ю Соннён использовал материалы хроник и прочие официальные документы за последнее десятилетие XVI века, когда Корея вела борьбу с японским вторжением 1592-1598 годов, со своим авторским повествованием о том, что он, высокопоставленный сановник того времени, испытал лично. Другим важным источником дневникового характера является «Ханджуннок» (閑中錄, Записки в печали) «госпожи Хон из дворца Хегён» (惠敬宮 洪氏, 1735-1815), которая была супругой наследника престола Садо-седжа (思悼世子, 1735-1762), умерщвленного собственным отцом – государем Ёнджо. В своем сочинении, вышедшем в 1795 году, она пыталась объяснить, что члены ее семьи не несут ответственности за смерть престолонаследника.
В целом, следует признать, что корейская историография периода Чосон так и не переросла рамок конфуцианской историографии, основные положения которой были заданы почти за 2000 лет до падения династии Чосон. Так, еще в 1911 году, уже после фактического падения традиционного для Кореи государства с господствующей конфуцианской идеологией, Унчхе Ке Ёнсу (雲樵 桂延壽, ?-1920) было составлено сочинение по древней истории Кореи «Хвандан коги» (桓檀古記, Древние записи о Хванъуне и Тангуне). Хотя в настоящий момент известна только копия этого текста, переписанная корейским национальным алфавитом и изданная в 1979 году типографским способом, содержание и структура текста демонстрирует родство этого сочинения с сочинениями предыдущих эпох. «Хвандан коги» состоит из пяти отдельных томов:
• «Самсонги» (三聖紀) в 2 томах, содержит описание мифического древнего государства Хвангук (桓國), якобы существовавшего в течение 3301 года, и 1565-летнее правление потомков небесного духа Хвануна в государстве Пэдальгук (倍達國).
• «Тангун сеги» (檀君世紀) описывает 47 поколений правителей из рода мифического первопредка корейцев Тангуна.
• «Пук Пуё ги» (北夫餘紀) описывает правление шести ванов государства Северное Пуё
• «Тхэбэк ильса» (太白逸史) описывает историю государств Хвангук, Пэдальгук, Самхан (三韓), Когурё, Пархэ (渤海) и Корё.
Это любопытный образец корейской историографии конца периода Чосон, сочетающий в себе как черты ортодоксальной конфуцианской историографии, господствовавший в стране на протяжении более 700 лет, так и новых веяний, которые можно назвать вслед за Дональдом Л. Бэйкером националистическими – автор этого сочинения, пользуясь традиционным инструментарием придворного историка, попытался создать произведение, которое бы отличалось значительным удревнением истории Кореи и, тем самым, пробуждало бы национальное самосознание корейцев перед лицом японского колониального правления.
До некоторой степени это сочинение близко не только к составленному в 1675 году «Кювон сахва» (揆園史話), содержащему записи корейских мифов и легенд, увязанных с официальной трактовкой истории страны, но и с более ранними сочинениями подобного рода – «Тонмён-ван пхён», «Самгук Юса» и т.п.
В то же самое время перспективное направление развития оригинальной исторической и философской мысли, зарождавшееся в рамках прогрессивного течения за изучение естественных и точных наук – сирхак (實學), оказалось в силу ряда причин (в т.ч. и субъективных) не способным создать собственные полномасштабные исторические сочинения. Тем не менее, уже к концу XVIII века можно говорить о появлении в корейской исторической мысли первых ростков национализма, выразившихся в попытках критически переосмыслить данные традиционной историографии, пронизанной духом садэчжуи. К подобным мыслителям относился, например, выдающийся деятель сирхак Пак Чивон (朴趾源, 1737-1805), который в своем дневнике путешествия в летнюю резиденцию императора Цяньлуна (乾隆, правил в 1736-1796) в Жэхэ (熱河), совершенном им в составе корейского посольства в 1780 году – «Ёрха ильги» (熱河日記, Дневник [путешествия в) Жэхэ) – написал буквально следующее: «А вообще-то надо сказать, что Ким Пусик, создавая «Исторические записи трех государств», за основу брал китайские исторические сочинения, переписывая их как достоверный источники. Он цитирует даже побасенки Лю Цюаня, иначе говоря, представляет факты истории с позиций императорского Китая. …Не дальнего ума ученые мужи последующих правлений, бессмысленно сокрушаясь по поводу древнего Пхеньяна, рабски принимали на веру все, что записано в китайских исторических сочинениях… Но разобраться в несоответствиях или выяснить, какой город имеется в виду – Анси или Фэнхуан – они были не в состоянии» . Следует признать, что подобное отношение к незыблемым ранее принципам садэчжуи стало во многом возможно от того, что многие патриотично настроенные корейцы, после воцарения в Китае маньчжурской династии Айсиньгёро, провозгласившей создание империи Цин, стали считать Корею последним островком конфуцианской учености, а Китай – страной, которая потеряла право называться истинно конфуцианским государством. Это ослабляло позиции конфуцианской идеологии в отношении к Китаю и дало возможность многим корейским мыслителям более свободно взглянуть на проблемы взаимоотношений двух стран на протяжении всей истории их существования.
Интересным феноменом корейской историографии второй половины периода Чосон стали и народные романы, составлявшиеся на корейском языке и записывавшиеся при помощи национальной фонетической письменности. Сюжеты романов черпались из событий корейской истории и отражали либо ее драматические моменты, либо судьбы выдающихся людей. Далеко не все произведения такого жанра можно даже с большой натяжкой отнести к произведениям исторического жанра, однако хорошо известное произведение XVII века «Повествование о полководце Ниме» (님쟝군젼) вполне может быть расценено как попытка создать неофициальную биографию выдающегося корейского полководца первой половины XVII века Им Гёнъопа (林慶業, 1594-1646). Существуют и другие произведения подобного жанра. До некоторой степени они могут быть соотнесены с такими произведениями китайской средневековой литературы, как пинхуа (平話), однако более подробно этот вопрос можно осветить только после проведения соответствующего исследования.

Заключение.

В качестве заключения можно отметить, что историческая наука Кореи прошла огромный путь от первых, возможно, очень несовершенных попыток создать собственные исторические сочинения до развитой историографии конфуцианского типа. При этом первый этап становления корейского историописания, посвященный выработке круга проблем и способов освещения событий, занял период около тысячи лет – от первых упоминаний о наличии в корейских государствах начала нашей эры неких исторических сочинений до создания первой дошедшей до нас корейской истории «Самгук Саги».
Корейская историография далеко не сразу переняла сложившийся в древнем Китае стиль и способ подачи материала – этому предшествовали долгий поиск собственного стиля и борьба с влиятельным течением буддийской историографической традиции. Лишь к началу XV века конфуцианские традиции историописания окончательно побеждают и окончательно формируют облик корейской историографии после издания в 1451 году династийной истории «Корё са». В то же самое время появляется неофициальное историописание, придерживающееся, тем не менее, основных принципов конфуцианской историографии.
С течением времени конфуцианский подход фиксации событий с выдачей им обязательной моральной оценки перестает удовлетворять развивающееся корейское общество. Одновременно под влиянием произошедших в первой половине XVII века исторических событий, связанных с завоеванием Китая маньчжурами и превращением Кореи в государство, зависимое от маньчжурской империи Цин, в стране начинают пробиваться первые ростки новой историографии. Так, возникают вольные изложения биографий популярных исторических деятелей и драматических событий, изложенные на корейском языке корейским фонетическим алфавитом. В среде образованных людей возникает недовольство предлагаемыми официальной историографией трактовками прошлого Кореи, под влиянием течения сирхак возникают зачатки критического исследования исторического материала, попытки его анализа.
В то же самое время в связи с общим застоем в жизни общества и отсутствии социальных потрясений, способных его обновить, эти ростки не приживаются, уступив место все более изощренным попыткам удревнить и прославить историю Кореи в преддверии ее колониального закабаления более сильными соседями.
Таким образом, феодальная историография Кореи, являясь на заре своего существования прогрессивным явлением, способствующим развитию корейского феодального государства, в конце периода превращается в тормоз прогресса, неспособный критически оценить пройденный страной путь, проанализировать причинно-следственные связи и указать на возможное развитие событий.
Аннексия Кореи Японией в 1910 году приводит к быстрому разрушению пережитков феодальной историографии, выводя на сцену ученых нового поколения, получивших академическое образование в западном стиле и владеющих навыками критического исследования источников.

Источник

Latest Month

September 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Tags

Powered by LiveJournal.com